БОДЕДЕКА И ДУДА
Если вы думаете,
что в Сан
Франциско
говорят на
языке
Шекспира
и Байрона,
ударьтесь о
стенку и
разбейтесь
насмерть!
«Английский» там, то
же, что и
«русский» в
Одессе.
То есть,
ничего
общего с
оригиналом.
Кто ещё не согласен,
удлините
разбег!
На
английском в
Америке
говорят только
ведущие
теленовостей.
Зэц ит!
Точка.
Остальные
просто спикают и
делают «мани».
Все: от
развозчика
пиццы - до
Джорджа дабл
ю младшего.
И плевать
они хотели на
грамматику и акцент.
Американская
философия
проста:
Деньги есть – ты
мистер Носов!
Денег нет –
носатый хрен!
За
шесть лет
«временной»
работы в такси
я научился
отличать по
говору
южанина от
нью-йоркца с
той же
лёгкостью, с
которой мАсквичи
узнают
жителя
пОвОлжья.
Немцы,
французы,
итальянцы и
индусы –
все
оставили следы в моей
классификации
акцентов.
Ирландские
пассажиры
хоть и
говорят по-английски,
но понять их
так же
трудно, как
русскому украинский.
Мексиканцев
можно вообще
ни о чем не
спрашивать:
включай
счётчик и
вези на
«Мишин и
шестнадцатую»-
не ошибёшься!
(Шутка!)
Но
самые
интересные
пассажиры, с
точки зрения
лингвистики -
китайцы!
Не
будем брать в
расчёт
азиатов, родившихся
в Америке.
Проблема –
понять, на
каком языке
говорят китайцы,
китайского-же
происхождения.
У них своя
«китайская
грамота».
Они думают,
что говорят
по-английски.
И не
пытайтесь их
в этом
переубедить, зря
потеряете
время.
Вы
тоже можете
до холодного
пота зубрить
по-китайски -
«как дела».
Но попробуйте
произнести
это
где-нибудь в
провинции Хэйлудзян
и посмотрите
на реакцию
приветствуемого.
- Эйпо!, -
кричит
китайский
пассажир
водителю
такси в Сан
Франциско.
- Кого
позвать?, -
недоумённо
переспрашивает
тот.
-Эй...по!
Эй...по!Эй...по!, -
со слезами на
глазах
артикулирует
китаец, жестами
изображая
взлетающий
самолёт.
- Ну, так бы сразу и сказал: аэропорт.
Другой
пожилой
китаец
тщетно пытается
попасть в
«ЦянатА».
- Нет такой
улицы, -
слышит он в
ответ.
-Ця на тА! Ця на
тА!, - как молитву
повторяет
азиат.
Надо иметь
слух
Ростраповича,
чтобы понять:
пассажиру
надо в «Чайна
таун».
Уважаю
китайцев. За
ними будущее.
Они
полностью
подтверждают
теорию
Дарвина, что
выживает не
самый
сильный и
умный, а тот, кто
быстрее
приспособится
к окружающей
среде.
Выходцам из
«Поднебесной»
в этом равных
нет.
Одна
шустрая
китаянка
неопределённого
возраста
прыгнула ко
мне в такси
возле
Хилтона.
Сразу
заявила: - Но
инглиш!
Куда ехать,
объяснила на
пальцах.
Когда
приехали,
сунула пять долларов
вместо
десяти.
- ???
- Еще пять
долларов!
Плиииз!
- Но инглиш! Но
инглиш! -
запричитала
она, собираясь
выскочить из
машины.
- Ноу мани
– ноу хани!
– блеснул я
английским и
заблокировал
двери.
Не
спешите
назвать меня
жлобом. Просто
не люблю
хитрованов.
Если
пассажир
извиняется и
говорит, что
располагает
только
определённой
суммой, я
всегда иду
навстречу.
- Но инглиш! Но
инглиш! –
заевшей
грампластинкой
тараторила
опешившая
китаянка.
- Но инглиш?
Поехали в
полицию!
Взвизгнули
покрышки, и
такси
сделало боевой
разворот на
перекрёстке.
Конечно же я
не собирался
тратить
время на составление
«рипортов».
Я бы отвёз её
обратно к
Хилтону, если
бы не...
- Не надо
полицию!
Остановите
машину! -
вдруг на
приличном
английском
закричала
испуганная
пассажирка и
протянула
мне десять
долларов.
Но
самый
незабываемый
урок англо-китайского
языка
преподал мне
один
пьяный, как
идеи Мао ,
хунвэйбин.
Это был пожилой
китаец,
которого я
«пикапнул»
уже по дороге
домой - в
Ричмонде.
Он
вывалился из
ирландского
паба на Гири
и 17 Авеню.
Увидев такси,
азиат
замахал руками,
словно над
его головой
кружил пчелиный
рой.
Я ехал
парковать
машину и не
планировал
посадок. Но рефлексы
оказались
сильнее. Руки
на руле и ноги
на педалях сделали
свою работу,
независимо
от мозга.
Три
дорожные
полосы были
пересечены
почти под
прямым углом,
и машина
замерла,
аккурат,
напротив
китайца. Он
был в таком
восторге от
оказанного
его персоне
внимания, что
даже показал
средний
палец
сигналившим
машинам.
- Бодедека
и дуда,
- весело
пропел он,
устроившись
на заднем
сиденье.
- И вам не
хворать, -
отшутился я
по-русски.
- Куда
ехать-то? – уже
по-английски
поинтересовался
я, - надеюсь не
в чайнатаун,
а то я
уже «офф».
- Но цянатА!
Бодедека
и дуда!
- Это,что бар
такой?
Китаец
зашёлся в
птичьем
смехе.
-Бодедека
и дуда!
-???
Его
определённо
забавляла
моя тупость.
Давясь от
хохота, он
повторил по
слогам:
-
Бо де де ка и Ду да!
Я не
разделял его
веселья.
- Или ты
назовёшь
адрес, или
вали отсюда!
Следующую порцию
«бодедеки» он
уже икал,
корчась от
смеха.
Понимая, что
словами от
весельчака
ничего не
добиться, я
протянул ему
шариковую
ручку и
листок
бумаги.
-Пиши! –
приказал я.
Всхлипывая
и утирая
выступившие
слёзы, китаец
что-то
нацарапал на
листке и
вернул его
мне.
Я поднёс
бумажку к
свету. Там
корявыми
буквами было
выведено - 42/ Judah
(форти
секонд энд джуда)
Бодедека
и дуда!
-
торжественно
продублировал
он.
-!!!
Тут уже у
меня
начались
колики!
Я угарал над
ним - он надо
мной.
Я думал – он
придурок.
Пассажир,
скорее всего,
думал иначе.
Так
с шутками и
прибаутками
мы, два
придурка,
добрались до
Сорок второй
и Джуда.
Ещё
больше
захмелевший
китаец, продолжая
всхлипывать
остатками
неожиданной
радости,
щедро одарил
меня мятой
двадцаткой.
- Кипачень!, - по-барски
бросил он и
выпал из
машины.
Китайское «
кип зе чендж»(оставь
сдачу себе), я
уже понял с
пол-оборота.
Тем
временем,
хунвэйбин,
кое-как
справившись
с земным притяжением,
встал на
ноги и,
обтерев своими
штанами
грязь по
периметру
такси,
добрался до
водительского
окна.
Перед моим
взором
назидательно
застыл его корявый
указательный
палец!
- Бодедека
и Дуда!
– с
непреклонностью
Галилея пригвоздил
он и
рухнул
на аккуратно
подстриженный
газон.
В.Гольдфайн
Сан Франциско
Апрель 2006